Выступление Паулы Перттунен
на Конференции по банковскому делу в Сочи
«Курица, несущая золотые яйца, всегда считалась одним из наиболее ценных видов собственности. Но еще выгоднее иметь право брать золотые яйца, отложенные чужой курицей».
Луи Брандейс «Чужие деньги, и как их используют банкиры» (1913 г.).
Дамы и господа! Я очень рада еще раз выступить перед такой уважаемой аудиторией – банкирами и высокопоставленными политиками. Организаторы попросили меня рассказать о лучшем мировом опыте корпоративного управления банками. Однако как бывший практик и инженер-технолог по образованию я хочу применить очень простой практический подход к этому вопросу: я хочу проанализировать, что мы действительно имеем в виду, когда говорим о «хорошем» корпоративном управлении, а также каким образом, и главное, кто может осуществлять такое управление.
Обычно, когда мы говорим о корпоративном управлении, мы то и дело упоминаем такие термины и принципы, как значение комитетов по аудиту, номинациям и вознаграждениям, независимость директоров, разделение функций председателя и исполнительного руководителя корпорации и т.д. Все это важно, но, тем не менее, непосвященному трудно понять, в чем суть вопроса.
По существу, корпоративное управление определяет, насколько ответственно мы обращаемся с наиболее распространенной и самой злоупотребляемой мировой валютой – чужими деньгами.
Любопытно, что английское сокращение словосочетания «чужие деньги» – OPM – носит звукоподражательный характер и в потоке речи звучит как «О-ПИ-УМ». А почему бы и нет? И опиум, и чужие деньги вызывают быстрое привыкание и соблазн злоупотребления ими.
Почему это имеет значение?
Конечно, мы слишком часто были свидетелями того, как в результате выявления злоупотреблений, халатного отношения к делу или мошенничества в разных странах мира разваливались компании и исчезали ценнейшие брэнды. Такие громкие случаи наносят особенно большой вред, поскольку они подрывают драгоценное доверие не только к тем компаниям, которые замешаны в скандале, но и к деловому сообществу в целом.
Интересно, что для банкиров «хорошее» корпоративное управление имеет особое значение, поскольку банковский бизнес, по существу, заключается именно в умении обращаться с чужими деньгами – деньгами вкладчиков, кредиторов, инвесторов, акционеров. С учетом такого характера банковской деятельности как вида предпринимательства, банкиры нередко относятся к той части делового сообщества, которая вызывает наибольшее недоверие у населения. А это оказывает на банковское сообщество огромное давление, заставляющее поддерживать более высокие стандарты корпоративного управления.
Рамочные основы или текущая работа?
Говоря о корпоративном управлении, мы часто сводим дискуссию к традиционным структурам корпоративного управления: совету директоров и правлению. На мой взгляд, это слишком узкий подход: совет директоров не сможет обеспечить «хорошее» управление, если акционеры будут вести себя безответственно, а у сотрудников не будет твердо устоявшейся корпоративной этики и корпоративных ценностей. В реальной жизни у каждой компании есть три уровня управления: акционеры, совет директоров и правление, а также руководители среднего звена и сотрудники.
Для того, чтобы «хорошее» корпоративное управление стало реальностью, оно должно охватывать все три уровня: акционеры, директора, члены правления и сотрудники должны в равной степени соблюдать практику «хорошего» корпоративного управления и этические ценности не только на бумаге, но и в своей ежедневной работе и при общении с клиентами. Система сдержек и противовесов должна существовать на всех уровнях организации, обеспечивая применение правильных методов, а прозрачность должна стать средством борьбы с плохим управлением.
Кто может внедрить нормы «хорошего» корпоративного управления?
Существует целый ряд сторон, прямо и косвенно заинтересованных в том, как осуществляется управление компаниями и, в частности, банками. Однако у них совершенно разные возможности в части внедрения норм правильного корпоративного поведения.
При том, что законодатели и судьи играют решающую роль в определении основ и рамок желательного корпоративного поведения, они имеют весьма ограниченную возможность оказать непосредственное влияние на корпоративное управление. Уголовное дело в области корпоративного управления – это крайний случай, поскольку доказательство факта преступной небрежности или явного мошенничества является для прокурора очень трудной задачей. У тех, кто стремится использовать это несоответствие, выгод гораздо больше, чем неудобств. В результате, даже при самой усердной работе судебной системы ее роль в осуществлении норм «хорошего» корпоративного управления весьма ограничена.
Органы регулирования и участники рынка, такие, как инвесторы, рейтинговые агентства и аудиторы, обычно определяют основы поведения на рынке, распространяют соответствующую информацию и вводят целый ряд правил и кодексов. Они играют важную роль, а практика разных стран свидетельствует о том, что введение кодексов «хорошего» корпоративного управления способствовало улучшению ситуации в этой области. Начиная с 1992 г., когда в Великобритании был введен Кодекс Кэдбери, национальные кодексы «хорошего» корпоративного управления были приняты примерно в 50 странах, включая Россию. Введение этих кодексов дало наилучшие результаты в тех случаях, когда они сочетались с требованием обязательного раскрытия информации: принцип «соблюдай или объясни». Этот принцип заставляет компании тщательно продумывать используемые методы управления, поскольку любое отклонение от принятого кодекса требует публичного обоснования.
Тем не менее, внешние и косвенно заинтересованные стороны имеют лишь ограниченную возможность внедрения норм «хорошего» корпоративного управления. Финская пословица гласит: «Принесенная вода в колодце не задерживается». Сколько ведер воды не лей в колодец, уровень воды не изменится.
Это возвращает меня к непосредственно заинтересованным сторонам, среди которых есть те (хотя и далеко не все), кто может внедрить нормы «хорошего» корпоративного управления. Я отношу к этой группе прямых кредиторов, владельцев облигаций, миноритарных акционеров, портфельных инвесторов и акционеров, владеющих квалификационным или контрольным пакетом акций.
Индивидуальные вкладчики банка и мелкие кредиторы компании находятся в невыгодном положении вследствие того, что сумма, вложенная ими в корпорацию, имеет для них непропорционально большее значение, чем для самого должника. Они не в состоянии внедрить практику «хорошего» управления, а могут только «голосовать ногами», поэтому – особенно в периоды неопределенности – мы можем наблюдать бегство этой группы туда, где, как ей кажется, выше качество. Аналогично, миноритарные акционеры, по существу, не могут повлиять на корпоративное управление компаниями при том, что они защищены законодательством о компаниях и ценных бумагах.
Крупные прямые кредиторы и владельцы облигаций занимают более выгодные позиции, чтобы потребовать от банков и компаний улучшения корпоративного управления. Они могут добиться этого двумя способами. Во-первых, при выдаче кредита или выпуске облигаций эти стороны могут забрать свои деньги у компании, которая не соблюдает нормы раскрытия информации и другие требования «хорошего» корпоративного управления, которые, по существу, обычно определяют готовность инвесторов и кредиторов взять на себя часть риска. Во-вторых, крупные кредиторы и владельцы международных облигаций могут осуществлять управление через условия займов, которые могут предусматривать досрочное погашение в случае серьезных нарушений.
В последнее время активно обсуждается вопрос о том, могут ли крупные портфельные инвесторы стимулировать компании к улучшению практики корпоративного управления. Некоторые крупные компании, управляющие пенсионными активами, прежде всего, такие, как КАЛПЕРС и Хермес, заняли в этом отношении очень активные позиции. Торговые отделения многих институциональных инвесторов, а также международные организации, такие, как Международная сеть корпоративного управления, разработали принципы и кодексы, которые должны повысить активность их участников. Тем не менее, пока неясно, в какой степени это позволит активизировать позиции институциональных инвесторов. Некоторые крупные пенсионные фонды заявляют о том, что их целью является «создание стоимости за счет правильного владения собственностью», однако большинство управляющих пенсионными фондами по-прежнему считают, что их главная задача – это купля-продажа акций и что именно так они могут превзойти своих конкурентов.
Похоже, что я почти всем отказала в способности эффективного внедрения практики «хорошего» корпоративного управления – всем, за исключением одной группы. К ней относятся крупные акционеры, прямо или косвенно владеющие квалификационным или контрольным пакетом акций компании или банка. Они обладают уникальными и огромными возможностями влияния на корпорацию и ее руководство. Владение контрольным пакетом акций компании может быть и благом, и несчастьем: владелец может уничтожить бизнес, а может направить его в нужное русло и воспользоваться его результатами. Как показывает практика США, а также многих стран Азии и Европы, слабые, склонные к злоупотреблениям или скрытые акционеры никогда не внедряют «хорошего» корпоративного управления; более того, они стремятся к противоположному. В то же время, согласно оценкам, проведенным известной консалтинговой фирмой по результатам международных исследований, разница в стоимости компаний с плохим и хорошим управлением составляет от 15 до 30% в зависимости от конкретной страны. McKinsey & Co, Paul Coombes and Mark Watson “Three surveys on corporate governance”.
В заключение я хочу сказать, что плохое управление означает огромные потери и упущенную выгоду. И все это, в конечном итоге, находится в руках крупных акционеров, которые могут оказать влияние на компанию, особенно в такой стране, как Россия.
Благодарю за внимание. |
RSS